Метонимия примеры пословиц

Перевод играет огромную роль в культурном развитии человечества. Благодаря переводу люди одной страны знакомятся с жизнью, бытом, историей, литературой и научными достижениями других стран. Многие переводные художественные произведения становятся частью национальной литературы. Достаточно упомянуть переводы В. А. Жуковского, которого Пушкин называл «гением перевода», занявшие почетное место в русской литературе.

В СССР вопросы перевода приобретают особое значение из-за многонационального характера нашей страны. Посредством перевода многие народы Советского Союза приобщаются к великой русской культуре, а русские, в свою очередь, знакомятся с национальным эпосом и литературными произведениями братских народов. Недаром А. М. Горький сказал: «Идеально было бы, если бы каждое произведение каждой народности, входящей в Союз, переводилось на языки всех народностей Союза. В этом случае мы бы все быстрее научились понимать национально-культурные особенности друг друга».1
1 А. М. Горький, Письмо к редактору азербайджанской газеты «Правда» от 17/ХП 1934 г.

Не меньшую роль играют и переводы с языков зарубежных стран. Уже в 1921 г. было организовано издательство «Всемирная литература», возглавляемое А. М. Горьким. Это издательство выпустило много новых переводов классиков мировой литературы, а также переводов современных зарубежных писателей. И теперь продолжают выходить многие крупнейшие произведения мировой литературы в новых переводах, поскольку качество старых переводов не метонимия примеры пословиц всегда является удовлетворительным, а переводческое мастерство совершенствуется с каждым годом. Перевод — дело большой государственной важности.

О значении, придаваемом переводу в нашей стране, можно судить по постановлениям ЦК КПСС по идеологическим вопросам, по многочисленным критическим статьям о переводах и переводной литературе в наших газетах и журналах и по переводческим конференциям, организуемым в Союзе писателей, в языковых институтах, а также в издательствах и редакциях.

Роль переводчика очень значительна, и к нему предъявляются высокие требования. Он должен быть высокообразованным человеком, обладать обширными и разносторонними знаниями. Переводчик научно-технической литературы, естественно, должен хорошо знать данную специальность; переводчику, занимающемуся переводами газетно-публицистического материала, необходимо быть в курсе современных международных событий, знать политическое устройство, экономику, географию различных стран и т.д. Любой переводчик должен изучать литературу, историю, культуру других народов и особенно народа той страны, с языка которой он переводит. Он должен знать быт, нравы этого народа, т. е должен быть знаком с так называемыми реалиями. Под реалиями понимаются особенности жизни, быта, государственного устройства каждой страны, ее обычаи, нравы и поверья — все то, что составляет ее самобытный, национальный облик. Незнание реалий ведет к ошибкам в переводе или обесцвечивает перевод, лишая его национального колорита. Оно может также привести к грубым ошибкам, создающим ложное представление о стране и ее народе.


Приведем пример. Лео Винер — американский переводчик романа Л. Толстого «Война и мир» — очевидно незнакомый с русскими обычаями и нравами описываемой Толстым эпохи, допускает грубую ошибку при передаче следующего места из романа:
Графиня посмотрела на ногти и поплевала с веселым лицом, возвращаясь в гостиную. (После того, как доктор сказал, что Наташе лучше и она начинает поправляться.)
The countess looked at her nails and spat out, and returned to the drawing-room with a happy face.
Толстой имеет в виду своеобразную «примету» (якобы уберегающую от «сглаза»), переводчик же передает слово «поплевала» как spat out — «сплюнула». Эта ошибка создает неправильную картину культуры, быта и нравов русской аристократии той эпохи.

Переводчик должен обладать и общефилологическими знаниями, так как многие проблемы перевода могут быть разрешены только на широкой филологической основе. Такая подготовка может уберечь переводчика от ошибок. Отдавая себе ясный отчет в национальном характере языка, переводчик не будет пользоваться иноязычными конструкциями и оборотами и нарушать таким образом нормы русского языка. Переводчик должен глубоко знать оба языка: тот, с которого ведется перевод, и тот, на который он переводит. Это утверждение отнюдь не является трюизмом.

В переводческой практике, к сожалению, до сих пор имеют место переводы с подстрочников, а это весьма нежелательное явление. Под глубоким знанием языка имеется в виду знание всех его аспектов: фонетики, грамматики, лексикологии и стилистики, без чего не могут быть практически разрешены трудности грамматического, лексического и стилистического порядка. В дальнейшем все эти вопросы будут рассмотрены подробно.

Все это подводит к вопросу о роли и значении теории перевода и степени теоретической подготовки переводчика.

Теория перевода не только формулирует цели и задачи перевода, но и подсказывает пути разрешения переводческих проблем, связанных с вышеперечисленными аспектами языка. Ее задача — установить имеющиеся в двух языках соответствия — лексические, грамматические и стилистические, а также и расхождения, и подсказать возможные способы перевода.

Теория перевода отнюдь не является сборником рецептов как переводить. Очень часто в своей работе переводчик может воспользоваться теми способами, которые она ему подсказывает. Но многие случаи требуют совершенно индивидуального решения.


• Все выделения в примерах, данных в теоретической части, принадлежат авторам пособия.— Ред.


Теоретическая подготовленность и искусство переводчика выражается в умении находить правильные решения таких трудностей, а также в умении использовать накопленный практический опыт.

Только обладая разносторонними и специальными знаниями, переводчик сможет достигнуть поставленную цель — дать полноценный литературный перевод, другими словами, полностью передать не только содержание переводимого, все мысли автора, но и передать их в соответствующей оригиналу форме, не нарушая при этом норм языка, на который делается перевод.

Форма понимается нами в чисто лингвистическом плане, как совокупность средств выражения передаваемого содержания. Для правильной передачи мысли автора средства выражения должны быть определены переводчиком не столько с точки зрения их лингвистической природы, сколько с точки зрения выполняемой ими функции.

Такой подход необходим при любом переводе — научной прозы, официального документа, газетной статьи или художественного произведения. В двух последних случаях необходимо думать и о передаче тех средств, которыми пользуется автор для эмоционального воздействия на читателя.

Воспроизведение в переводе содержания и формы оригинала должно быть максимально точным.

Однако, характер точности полностью зависит от характера переводимого текста. То, что может быть признано правильным и точным в переводе научной прозы, может оказаться неточным в отношении художественной литературы, где подлинная точность перевода нередко достигается именно путем отступлений от подлинника и замен. Только отдавая себе ясный отчет в своеобразии и характерных особенностях каждого типа прозы, переводчик сможет правильно разрешить проблему точности перевода.

При переводе научной и технической литературы следует помнить, что она характеризуется широким применением терминов. Термин точен и, как правило, однозначен для данной области и требует такой же точности в передаче. Следовательно, переводчик должен хорошо знать терминологию данной области. Научно-техническая проза характеризуется также строгим, логическим строем предложения и, как правило, в ней отсутствует эмоциональная окраска, поэтому она допускает большую текстуальную близость к оригиналу. Переводчик, в основном, ищет равнозначные грамматические конструкции, например, равнозначные конструкции для передачи английских инфинитивных и герундиальных оборотов.


Нижеследующий пример является типичным образцом научно-популярной прозы:
The terrestrial globe is a member of the solar system, the third in distance from the sun. The earth revolves about the sun, the mean distance of the earth from the sun being a most important astronomic constant. The earth rotates about an axis terminating at the North and South geographical poles and perpendicular to the equator. M. М. Морозов, «Техника перевода», вып. XI, Ин.-яз., JL. 1935 г.
Данный отрывок характеризуется наличием специальной терминологии, а также специфическими для языка научной прозы причастными конструкциями.

Ниже следует приводимый AV. М. Морозовым перевод этого отрывка:
Земной шар входит в солнечную систему и является третьей планетой по удаленности от Солнца. Земля вращается вокруг Солнца, причем среднее расстояние Земли от Солнца является весьма важной астрономической константой (постоянной величиной). Земля вращается вокруг оси, концами которой являются северный и южный географические полюсы и которая перпендикулярна экватору.
В русском переводе мы наблюдаем закономерное использование соответствий:
is a member of — конструкция с глаголом-связкой — переводится простым сказуемым свходит в»; the third in distance — эллиптическая конструкция — переводится полным предложением, в которое, помимо сказуемого-связки, вводится предикативный член, явно подразумеваемый в английском тексте:
«и является третьей планетой по удаленности»; the mean distance of the earth from the sun being a most important astronomic constant — абсолютная конструкция — передана сочиненным предложением и т. д. Данный анализ показывает, как широко используются лексико-грамматические соответствия при переводе научной прозы.


При переводе официальных документов переводчик сталкивается с аналогичной задачей. Специальная терминология и отсутствие эмоциональной окраски характерны и для официальных документов — юридических, дипломатических и т.п. Синтаксис официальных документов, особенно документов юридического характера, часто очень сложен, благодаря наличию разного рода оговорок и уточнений. Как и в научной прозе, здесь английский язык очень широко использует причастные инфинитивные и герундиальные конструкции.
Для точного перевода официального документа переводчик также должен знать специальную терминологию и уметь находить грамматические и лексико-фразеологические соответствия.


Приведем пример перевода текста, взятого из Устава ООН:
The Security Council shall, where appropriate, utilise such regional arrangements or agencies for enforcement action under its authority, (статья 53)
Совет Безопасности использует, где это уместно, такие региональные соглашения или органы для принудительных действий под его руководством.


Перевод данного отрывка является почти дословным и в то же время в нем нет никаких нарушений норм русского языка. Единственным отличием перевода от оригинала является передача будущего времени в английском тексте настоящим временем в русском. Будущему времени с модальным значением в английском языке (употребление которого характерно для стиля официальных документов) в русском соответствует настоящее время изъявительного наклонения: shall... utilise переводится «использует».


Этот перевод является точным, поскольку в нем правильно переданы содержание и форма, благодаря использованию лингвистических соответствий обоих языков. Русский язык Устава несколько тяжеловат, что вообще характерно для стиля официальных документов как в русском, так и в английском языке.


Газетно-публицистические тексты отличаются большим разнообразием.

Наиболее сжатыми, деловыми и сухими по стилю являются сообщения и статьи информационного характера. Точность в переводе подобных сообщений и статей часто достигается синтаксической перестройкой предложений, структурными заменами и использованием лексических соответствий. Приведем пример:
Taking part in the discussion with the President will be the new Secretary of State, the Defence Secretary and the special assistant to the President for National Security Affairs. (Daily Worker, 1961)
Далее название газеты Daily Worker сокращенно обозначено D. Т.
В совещании с президентом будут принимать участие новый государственный секретарь, министр обороны и специальный помощник президента по вопросам национальной безопасности.


Для перевода этого краткого сообщения потребовалась перестройка предложения. Типичная для стиля кратких сообщений инверсия не сохраняется в переводе, т. к. вынос на первое место смысловой части сказуемого и ее отрыв от вспомогательного глагола в русском языке не желателен:
такое эмфатическое выделение несколько изменило бы смысл предложения.


Лексические и грамматические замены в переводе нижеследующего отрывка также не могут рассматриваться как нарушения точности при переводе.


The New Zealand earthquake was followed by tremors lasting an hour. No loss of life was reported. (D. W., 1960)
За землетрясением в Новой Зеландии последовали подземные толчки, которые продолжались час. Согласно сообщениям, жертв не было.


Пассивная конструкция в первом предложении передана активной. Определение New Zealand передано обстоятельством места, поскольку в русском языке сочетание «новозеландское землетрясение» невозможно. Пассивная конструкция во втором предложении переведена фразеологическим сочетанием — клише. С помощью клише также передано сочетание loss of life. Все эти замены вызваны необходимостью соблюдения норм русского языка и норм газетного стиля.

То же самое часто относится к переводу заголовков, которые в русском языке имеют весьма отличный характер.


Например:
No sign of "flexible" Mac. (D. W., 1962) Никаких признаков гибкости у Макмиллана.

Подобное своеобразное употребление сокращений имен и фамилий политических деятелей, а также деятелей искусства и т.п. совершенно не практикуется в наших газетах. Об этом следует помнить при переводе с английского.

Такие замены отнюдь не нарушают точности перевода; они вызваны различными нормами газетного стиля в Англии и США, с одной стороны, и в Советском Союзе — с другой.

Статьи, очерки и публицистика характеризуются одной общей чертой — наличием эмоциональной окраски, которая создается различными стилистическими средствами и словами эмоционального значения. Следует отметить, однако, что стилистические средства, применяемые в газетно-публицистическом стиле, редко бывают оригинальными и поэтому они сравнительно легко допускают замену.

Эмоциональная окраска должна быть сохранена в переводе. Однако из-за различия строя русского и английского языков и здесь нередко приходится прибегать к заменам. В английском языке эмоциональная окраска часто создается определениями, а при переводе определений на русский язык переводчик сталкивается с вопросом о сочетаемости, которая нередко различна в английском и русском языках.


Например:
There is every indication that Congress will give a resounding rebuff to the Chancellor. (D. W'., 1961)
Есть все основания полагать, что Конгресс даст резкий отпор министру финансов.


Сочетание «звучный отпор» или «громкий отпор» невозможно в русском языке. Поэтому resounding следует перевести таким определением, которое, сочетаясь с существительным «отпор», имело бы такую же степень выразительности.


Следует особо отметить, что коллоквиализмы и жаргонизмы характерны для стиля некоторых английских газет, но отнюдь не типичны для советских газет. В этих случаях тоже приходится прибегать к заменам.


Перевод художественной литературы представляет собой гораздо более сложную проблему, и вопрос точности решается здесь в несколько ином плане. В художественной литературе используются образы в широком смысле слова, ибо искусство есть мышление образами. Образность создается писателем самыми разнообразными языковыми средствами, и для этого он пользуется всем богатством языка. Поэтому переводчик должен особенно тщательно взвешивать все детали, из которых складывается художественное впечатление, чтобы в переводе не лишить произведение его яркости, красочности и индивидуальных особенностей стиля автора. Но, вместе с тем, переводчик не должен слепо копировать каждую деталь, если это идет вразрез со стилистическими нормами русского языка. В случае необходимости переводчик имеет право заменить один прием другим, производящим равный эффект. Выдающийся русский поэт и переводчик XVIII века, В. В. Капнист писал:
Кто берется за перевод, тот принимает на себя долги, которые уплатить обязан, хотя не тою самою монетою, но такою же суммою».
•В. В Капнист, «Предисловие к переводам и подража-шим Горациевых од». Цитируется по книге А. А. Веселовского «Капнист и Гораций», СП.Б. 1910, стр. 16.


Хорошим примером точности перевода художественной литературы может служить перевод С. Я. Маршаком следующей строки из 66 сонета Шекспира:
And strength by limping sway disabled... И мощь в плену у немощи беззубой.


Определение limping «хромой» заменено определением «беззубый». Но оба эти определения говорят о физической немощи и поэтому равноценны в образном плане. Здесь, несмотря на отсутствие формальной точности, внутренний характер образности полностью сохранен.


Из всего вышесказанного следует, что точность есть максимальная близость к оригиналу при передаче как его содержания, так и формы, с соблюдением всех норм языка, на который делается перевод (в данном случае русского языка). Точность нельзя понимать формально. Все разобранные примеры ясно показывают, что при отсутствии формальных совпадений, точность достигается равноценными заменами — грамматическими, лексико-фразеологическими и стилистическими. Такое понимание точности относится к переводу текстов всех стилей письменной речи. Характер точности может быть разным, в зависимости от характера переводимого текста, но точность достигается применением одних и тех же принципов.

Задача переводчика, как уже говорилось, заключается в точной и верной передаче содержания и формы оригинала средствами другого языка.

Выше было указано, что характер точности меняется от характера прозы: научной, художественной и т. д. Но даже при самой максимальной близости (при переводе научных и официальных текстов) перевод никогда не должен быть буквальным.

Буквализм — это неправильно понимаемая точность, это рабское копирование иноязычных особенностей, ведущее к нарушению норм языка, на который делается перевод, или к искажению смысла, а зачастую и к тому и другому вместе. Те случаи лексических и синтаксических совпадений, которые встречаются в переводе, не могут рассматриваться как буквализм.

Однако буквальное копирование отнюдь не может считаться точным переводом. В. А. Жуковский говорил по этому поводу: «Излишнюю верность почитаю излишней неверностью».

Русские передовые деятели всегда понимали, что буквальная передача подлинника не есть верный и точный перевод. Можно привести ряд интересных высказываний по этому поводу. Петр I отрицательно относился к буквальному переводу, понимая, что буквализм затемняет смысл и, таким образом, препятствует осуществлению основной цели перевода, т.е. ознакомлению читателя с содержанием подлинника. «... дабы внятнее перевесть... не надлежит речь от речи хранить в переводе, но точию, сенс выразумев, на своем языке уже так писать, как внятнее может быть» (Законодательные акты Петра I). Выше уже говорилось об отношении Жуковского к буквальному переводу.

Пушкин тоже решительно высказывался против буквального перевода в своей статье «О Мильтоне и Шатобриановом переводе "Потерянного Рая"»: «Нет сомнения, что стараясь передать Мильтона слово в слово, Шатобриан, однако, не мог соблюсти в своем преложении верности смысла и выражения. Подстрочный перевод никогда не может быть верен».

А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений, изд. товарищества Вольф, С.П.Б., Москва, 5 т., стр. 743.


Безусловно, бывают случаи, когда налицо полное совпадение слов и конструкций обоих языков.


Например:
Не lives in Moscow. Он живет в Москве.


Egypt refuses to yield to pressure.
Египет отказывается уступить давлению.


The Soviet proposal is an endeavour to create an atmosphere which will lead to further negotiations between the former allies and between the two German Governments. (D. W., 1958)
Советское предложение является попыткой создать такую атмосферу, которая приведет к дальнейшим переговорам между бывшими союзниками и между обоими германскими правительствами.


Однако в подавляющем большинстве случаев лексические, фразеологические и грамматические особенности имеют типичный для данного языка характер.


Например, буквальный перевод фразеологического сочетания quite a few как «совсем немного» диаметрально противоположен его смыслу, ибо оно означает «довольно много». Буквальный перевод в этом случае привел бы к полному искажению смысла. С другой стороны, буквальный перевод sooner or later the weather will change как «раньше или позже погода изменится» не изменил бы смысла, но явился бы нарушением норм русского языка, в котором существует фразеологическое сочетание «рано или поздно», соответствующее английскому sooner or later. Буквальный перевод грамматических конструкций, если они не совпадают с русскими, тоже приводит к нарушению норм русского языка.


Например. «Ее взгляд высокомерно упал на него, стоявшего в дверях»

1. Правильный перевод требовал бы замены эпитета-наречия эпитетом-прилагательным, поскольку в русском языке эпитеты-наречия употребляются реже, чем в английском. Кроме того, по нормам русского языка требуется обязательная подстановка имени существительного (или имени собственного) вместо местоимения («него») в предложениях такого типа.

1 Цитируется по статье И А Кашкина «Ложный принцип неприемлемые результаты», «Иностранные языки в школе», 2, 1952 г.


Буквализм лексический и буквализм грамматический, как уже говорилось, всегда приводят к неправильной передаче содержания, т е. к искажению мысли, или же к нарушению норм языка, на который делается перевод.

Буквализм противоречит одному из основных положений советского языкознания, а именно, положению о национальной специфике языка. Национальную специфику языка составляют, как известно, особенности его фонетики, лексики, фразеологии, словообразования и грамматического строя, обусловленные своеобразными условиями его исторического развития.


Например, типичной чертой английского языка является способ словообразования путем так называемой конверсии (conversion), a hand —существительное, to hand—глагол, hand—прилагательное (например, в выражении hand labour). Конверсия широко распространена в английском языке и стоит в тесной связи с его аналитическим характером. Она часто используется в целях большей экспрессивности и сжатости выражения. Такая сжатость не всегда может быть сохранена в переводе.


Например:
The peace campaign snowballed rapidly.
Борьба за мир быстро приняла широкие масштабы.


Глагол to snowball образован путем конверсии от существительного snowball. Поскольку в русском языке нет аналогичного образного глагола, приходится переводить его нейтральным выражением и отказаться от сравнений типа «как снежный ком» или «с быстротой лавины», так как в русском языке в кратком газетном сообщении такие сравнения были бы неуместны и нарушали бы нормы газетного стиля.


Одним из источников буквализма является недостаточное знание языка и неопытность переводчика. Это причина многих смысловых ошибок в переводе. Например, название растения prickly pear «опунция» (вид кактуса) переводилось как «колючая груша», carter frock «балахон извозчика» было переведено как «платьице извозчика». Выражение We are in the same boat «мы в одинаковом положении» было переведено «мы в одной лодке». В последнем случае переводчик не понял, что имеет дело с фразеологическим единством.


Наряду с лексическим и грамматическим буквализмом часто встречаются случаи и стилистического буквализма, когда переводчик копирует прием, не думая о том, какой эффект это произведет в переводе и забывая о том, что таким образом будут нарушены нормы русской стилистики.


Нижеследующий пример показывает невозможность сохранения стилистического приема, которым воспользовался автор. Доктор Притт в своей статье "Curbing the Right in Iraq's Republic" пользуется метафорическим перифразом:
The old lions of imperialism must reckon that they have not only to give up many of their plans, but must also realise that there can now be no country in the Middle East that they will not lose. (D. W., 1958)


Буквальный перевод метафорического перифраза «старые львы империализма» едва ли можно считать удачным, так как это совершенно чуждый русскому языку образ. Поэтому правильнее было бы передать этот отнюдь не оригинальный перифраз каким-нибудь традиционным эпитетом — заядлые, закоренелые, матерые империалисты и т. п.


Таким образом, буквальный перевод нельзя считать ни точным, ни правильным, так как он порочен в самой своей основе.

Тут следует остановиться на понятии калька, которую порой смешивают с буквализмом. Калька является особой формой заимствования путем дословного перевода. Это слово (или фразеологическая единица), созданное из языкового материала данного языка под влиянием морфологической структуры иностранного слова (или фразеологической единицы иностранного языка). Например, термин collective farm является калькой русского слова «колхоз», но в полной, а не сокращенной форме. Калька может быть полной, когда воспроизводятся все элементы оригинала в соответствующей форме (a mission of good will «миссия доброй воли», good-neighbourly relations «добрососедские отношения» и т. п.), или частичной,когда наблюдается некоторое расхождение в форме (war effort «военные усилия» — несовпадение в числе).

Калькирование, как полное, так и неполное, часто имеет место в переводе терминов, терминологических выражений, а также фразеологических сочетаний, в том числе пословиц и поговорок. Например, the air-lift «воздушный мост» (неполная калька); on the brink of war «на грани войны» (полная калька); to save the face «спасти лицо» (полная калька); better late than never «лучше поздно, чем никогда» (полная калька).

Однако словотворчество при калькировании не может быть неограниченным. Общественная практика как бы является коррективом; она либо принимает кальку, либо отвергает ее. Принятая калька фиксируется в языке, входит в его состав в качестве слова или фразеологической единицы. Но часто бывают кальки, созданные лишь «на случай»; например, неологизм camelry, уже утвердившийся в английском языке, переводился иногда словом «верблюдерия» (по образцу «кавалерия»), но это слово не вошло в состав русского языка и осталось языковой шуткой.

Калькирование — один из путей обогащения словаря, так как калька есть «снимок» с иностранного слова средствами другого языка. Таким образом калькирование не является нарушением языковых норм, каким является буквализм.

Если буквальный перевод не является точным, а всегда ведет к искажению или нарушению языковых норм, то какой перевод следует считать точным и равноценным оригиналу? Таким переводом является перевод адекватный.

Адекватный перевод есть воспроизведение как содержания, так и формы оригинала средствами другого языка. Адекватность, т. е. равноценность оригиналу, неотделима от точности и достигается путем грамматических, лексико-фразеологических и стилистических замен, создающих равноценный эффект. Благодаря заменам переводчик фактически может передать все элементы оригинала. В умелом использовании замен и заключается искусство переводчика. Иногда, однако, ему приходится чем-то жертвовать, опускать какие-то детали, немного ослаблять или усиливать высказывание.


Например:
Аll afternoon well-filled trains were leaving for Yorkshire, Manchester and Scotland. (D. W., 1960)


Целый день переполненные поезда отправлялись в Йоркшир, Манчестер и Шотландию.


Определение well-filled можно перевести по-разному. Точнее всего его смысл передает слово «полные». Однако переводчик может несколько усилить его выразительность и перевести его как «переполненные».


Таким образом, в ряде случаев возможны различные варианты перевода.


Возьмем другой пример:
It mау be a white Christmas in Scotland and some parts of the North according to forecasts. (D. W., 1960)


Согласно прогнозам в Шотландии и в некоторых частях Северной Англии на Рождество, возможно, выпадет снег.


При переводе пришлось прибегнуть к перестройке предложения и использованию ряда замен и дополнений: (I) обстоятельственные слова вынесены в начало предложения; (2) модальный глагол переведен модальным словом; (3) прилагательное white переведено глаголом с дополнением — «выпадет снег»; (4) при переводе слова North введено дополнительное слово «Англия», a North переведено прилагательным. Без введения дополнительного слова «Англия» предложение было бы не вполне понятным для русского читателя.


Английская публицистика часто имеет сильную эмоциональную окрашенность, и ей свойственны многие особенности, типичные для художественной прозы. Вследствие этого при переводе публицистики переводчик должен внимательно относиться к стилистическим особенностям формы. При переводе публицистики широко применяются адекватные замены.


Например:
Не proposed a criminal crusade of force and violence against the coloured peoples of Asia and Africa. (D. W., 1954)


Он предложил организовать преступный крестовый поход против цветных народов Азии и Африки, пойти на них огнем и мечом.


Это предложение содержит целый ряд стилистических приемов: метафору, эпитеты, синонимическую пару, и, хотя все они не являются оригинальными, их необходимо сохранить в переводе, так как они создают эмоциональность, яркость и живость. Синонимическая пара оригинала force and violence передана в переводе привычным фразеологическим сочетанием «пойти огнем и мечом». Буквальный перевод «сила и насилие» невозможен, поскольку эта синонимическая пара часто воспринимается в русском языке как плеоназм, а использование пары «произвол и насилие» в данном контексте было бы неправильным.

Перевод этого предложения вполне можно считать адекватным, так как в нем сохранена и метафора и эмоционально окрашенный эпитет, а синонимическая пара передана равноценным фразеологическим сочетанием, состоящим из двух элементов.

Выше мы говорили о характере точности в художественном переводе. Данное нами определение адекватности охватывает и художественный перевод, но требует некоторой оговорки.

Здесь уместно будет вспомнить высказывание В. Г. Белинского в статье «О жизни и сочинениях Кольцова» относительно неразрывной связи между формой и содержанием. «Когда форма есть выражение содержания, она связана с ним так тесно, что отделить ее от содержания значит уничтожить самое содержание; и наоборот: отделить содержание от формы значит уничтожить самое форму».

Форма есть совокупность языковых средств выразительности, используемых автором для полного и яркого выражения содержания и для образно-эмоционального воздействия на читателя. Использованные автором стилистические средства выразительности не являются случайными, они всегда играют художественно-смысловую роль. Они всегда взаимосвязаны, поддерживают и усиливают друг друга, образуя единую систему. Эта система средств выразительности характерна для данного автора и является тем, что принято называть индивидуальным стилем автора.


Нижеследующий пример может служить иллюстрацией взаимосвязанности используемых Диккенсом средств для описания злой и бессердечной женщины — мисс Мердстон, сестры будущего отчима Давида Копперфильда.


When she paid the coachman she took her money out of a hard steel purse, and she kept the purse in a very jail of a bag which hung upon her arm by a heavy chain, and shut up like a bite.


В данном отрывке все использованные Диккенсом стилистические средства — эпитеты: a hard steel purse, a very jail of a bag, a heavy chain и сравнение: like a bite — не являются второстепенными деталями, которые переводчик ыог бы оставить без внимания. Они имеют глубокое смысловое значение и очень ярко характеризуют мисс Мердстон. Описывая такие, казалось бы, внешние аксессуары, Диккенс в действительности раскрывает внутренний облик этой женщины. И в следующем предложении — I had never, at that time, seen such a metallic lady altogether as Miss Murdstone was — он обобщает все сказанное, называя ее "a metallic lady".

В переводе этого романа Е. Ланном и А. Кривцовой переводчики прибегают к закономерным для художественного перевода заменам:
Расплачиваясь с кучером, она достала деньги из твердого металлического кошелька, а кошелек она хранила, как в тюрьме, в сумке, которая висела у нее через плечо на тяжелой цепочке и защелкивалась, будто норовя укусить.


Стараясь сохранить все образы этого описания, переводчики делают следующее: эпитет a very jail, присоединенный к существительному предлогом of, они переводят сравнением «как в тюрьме», ибо выражение эпитета при помощи предлога в русском языке невозможно. Сравнение like a bite, выраженное существительным, они передают сравнением, выраженным глагольными формами — «будто норовя укусить», так как значение русского слова «укус» и английского bite не полностью совпадают. Английское существительное, образованное при помощи конверсии от глагола to bite, сохраняет в своем значении некоторую отглагольность, которая удачно передана в переводе сравнением «будто норовя укусить», содержащим отглагольную форму. Перевод существительным «(как) укус» был бы неправильным и бессмысленным.


Сущность адекватного перевода заключается в использовании замен и соответствий. В случае невозможности передачи в переводе всех элементов оригинала переводчик может прибегнуть к равноценным заменам, благодаря которым в переводе создается равноценный эффект. Такие замены возможны, потому что один и тот же эффект может быть достигнут различными стилистическими средствами и одно и то же стилистическое средство может выполнять различные функции.


Замены, как и в вышеприведенном примере из Диккенса, необходимы из-за различий между обоими языками. Что возможно в одном, то часто бывает невозможно в другом. Например, при переводе следующего отрывка из романа Ч. Кингсли (Charles Kjngsley) "Westward Но!" переводчик тоже вынужден прибегнуть к заменам из-за языковых несоответствий: All eyes were eagerly fixed on the low wooded hills... All nostrils drank greedily the fragrant air... All ears welcomed the hum of insects.


В данном отрывке имеются три параллельные конструкции с троекратным повтором первого слова и троекратным использованием существительных, обозначающих органы чувств. Однако если в русском языке возможно сказать «взоры всех были прикованы», то подобные сочетания с существительными «ноздри» и «уши» совершенно немыслимы. Поэтому переводчику приходится отказаться от перевода существительными и заменить их соответствующими глаголами.

Все жадно смотрели на низкие лесистые холмы... Все с наслаждением вдыхали благоуханный воздух... Все радостно прислушивались к гудению насекомых.

В этом варианте перевода сохраняются основные стилистические особенности оригинала: параллельные конструкции, подчеркнутые повтором, и его ритмичность. При этом эпитет-наречие greedily в данном переводе передается существительным с предлогом: «с наслаждением», а глагол welcomed — наречием «радостно».


Однако большая конкретность и вещественность описания, создаваемая в английском языке существительными eyes, nostrils, ears, несколько сглаживается в русском переводе благодаря замене глаголами, но смысл, характер и ритмичная форма описания полностью сохранены.


Уменье прибегать к адекватным заменам, жертвовать менее существенным ради достижения равноценного эффекта требует от переводчика такта, находчивости и изобретательности. Только при наличии этих качеств переводчик может достигнуть адекватности в переводе.


Различия в строе двух языков иногда требуют каких-то дополнений в переводе. Например, английское слово industry имеет форму множественного числа — industries, тогда как русское существительное «промышленность» является собирательным и употребляется только в единственном числе. В некоторых случаях множественное число английского слова industry имеет собирательный характер и вполне соответствует единственному числу в русском языке; например, the industries of Britain «промышленность Англии». В других случаях, когда необходимо сохранить в переводе значение множественного числа, переводчик вынужден ввести дополнительное слово «отрасли»; например, delegates from various industries «представители различных отраслей промышленности». Добавления такого рода вызваны необходимостью, иначе переводчик нарушил бы нормы русского языка или исказил смысл.


В следующем предложении, взятом из «Больших ожиданий» Диккенса, добавление слова «фонарь» вызвано необходимостью, поскольку в русском языке в аналогичных сочетаниях родительный падеж с опущением определяемого слова не употребляется:
I lit my candle at the waterman's.


Я зажег свою свечу от фонаря лодочника.


В данном случае, конечно, используется метонимия (фонарь), т. к. перевод «зажег свечу от свечи в фонаре» был бы слишком громоздким.


Подобные вполне закономерные добавления следует отличать от так называемого «интерпретирующего», т. е. пояснительного перевода, когда по мнению переводчика в текст перевода необходимо ввести пояснительные слова, без которых данное место осталось бы непонятным читателю.


Статья "Ignoble Imperialist" в одном из номеров «Дейли Уоркер» начинается словами:
If ever a man was misnamed it is Cdr. Noble, the British representative at the United Nations. (D. W., 1958)


В этом предложении используется игра слов, основанная на значении фамилии Noble «благородный» и значении прилагательного ignoble «подлый». Переводчику приходится прибегнуть к пояснительному переводу и ввести пояснение в текст:
Никогда еще человек не носил такой неподходящей фамилии, как представитель Великобритании в Объединенных Нациях — командор Нобль, что по-английски значит «благородный».


К добавлениям, а тем более к интерпретирующему переводу, приходится прибегать и в переводах художественной литературы. Это вызывается различиями в лексических, грамматических и стилистических нормах двух языков. Например, в LIII главе «Ярмарки тщеславия» Теккерей описывает неожиданное возвращение Родона Кроули из долговой тюрьмы. Войдя в гостиную, он застает свою жену, Бекки, в обществе лорда Стейна. На Бекки блестящий вечерний туалет, и ему бросается в глаза накрытый метонимия стол.


A little table with a dinner was laid out—and wine and plate.


В переводе М. А. Дьяконова правильно раскрывается эллиптическая конструкция «and wine and plate»:
Маленький стол был накрыт для обеда — на нем поблескивало серебро и графины.


Дословный перевод «и вино, и серебро» совершенно недопустим, т.к. в данном случае такая эллиптическая конструкция с многосоюзием по экспрессивности не соответствует английской и не передает заключенного в ней смысла. Перевод М. А. Дьяконова раскрывает ее подтекст.


Вполне правильно поступают английские переводчики романа «Война и мир» Л. Толстого, прибегая к пояснительному переводу вместо того, чтобы дать сноску при передаче в переводе неизвестной английскому читателю реалии:
Его встретили, с хлебом-солью.


Не was met with the bread and salt of hospitality.


Добавление слов of hospitality раскрывает значение сочетания bread and salt. Подобные добавления нельзя рассматривать как произвольные. Благодаря им переводчик получает возможность не перегружать текст комментариями и сносками. Иногда переводчик, помимо объяснительных слов в тексте, все же делает сноску, если считает, что речь идет о какой-нибудь любопытной реалии, интересном обычае и т. п. Такие сноски носят познавательный характер, ибо они подробнее знакомят читателя с незнакомыми ему явлениями.


Интерпретирующий перевод — вполне оправданное явление, хотя многие считают, что в таких случаях переводчик должен ограничиваться только комментариями. Но переводчик безусловно не имеет права делать добавления, если это не вызвано крайней необходимостью. Произвольное обращение с оригиналом не может быть оправдано, как не может быть оправдано и буквальное ему следование. Поэтому нельзя согласиться с тенденцией некоторых переводчиков «заострять» или «украшать» перевод.


Итак, в ряде случаев переводчик вправе делать некоторые добавления.

Имеет ли он право опускать что-либо в тексте? Безусловно имеет, если это необходимо для того, чтобы избежать нарушения лингвистических и стилистических норм русского языка. Однако каждый пропуск должен быть оправданным, иначе переводчик может пойти по линии наименьшего сопротивления и, злоупотребляя этим правом, опускать все то, что трудно для перевода или непонятно. Например, для английского языка очень характерно употребление числительных, а также указание точных мер и весов для большей конкретизации описания.


Например:
She was letting her temper go by inches. Она понемногу теряла терпение.
Hvery inch of his face expressed amazement. На его лице было написано изумление.
Не extracted every ounce of emotion from Rachmaninov's Third Concerto. (D. W., 1958)
Он вскрыл всю эмоциональность Третьего концерта Рахманинова или:
Он сыграл... с большим чувством.


Сохранение в переводе этих предложений мер длины и веса — дюймов и унций — явилось бы буквализмом, нарушило бы нормы русского языка и, безусловно, показалось бы читателю весьма странным.


Широкое использование синонимических пар, характерное для английского языка во всех стилях письменной речи, далеко не всегда может быть сохранено в переводе.


Например, Just and equitable treatment of all nations. Пара just and equitable обычно переводится одним словом: «Справедливое отношение ко всем странам». The treaty was pronounced null and void; пара null and void также переводится одним словом: «Договор был признан недействительным» и т. п.


Вынужденный прибегнуть к «жертве» переводчик должен всегда учитывать ее удельный вес по отношению к целому, определить, является ли опускаемый элемент существенной деталью или второстепенной, не требующей возмещения. Если же опускаемый в силу различия в структуре обоих языков элемент имеет существенное значение в оригинале, переводчик должен прибегнуть к замене и как-то возместить его.


Итак, из всего вышеизложенного следует, что передача отдельных элементов не приводит механически к воспроизведению целого, поскольку целое не является простой суммой этих элементов. Элементы эти отнюдь не изолированы, каждый из них является неотъемлемой частью взаимосвязанной и взаимообусловленной системы.


Адекватность перевода иногда достигается антонимическим переводом, т. е. переводом при помощи антонимов.


Например:
Keep the child out of the sun. He держите ребенка на солнце.
Утвердительное по форме предложение переведено отрицательным. Аналогичный случай представляет перевод предложений:
Не refrained from making a single remark. Он не сделал ни одного замечания.
Не did not believe it until he saw the ruined farm. (G. W. Deeping, Roper's Row)
Он поверил этому, только когда сам увидел разрушенную ферму.

Во втором примере возможен перевод отрицательной формой: «Он не верил этому, пока не увидел...» Но этот вариант более громоздкий.


Так называемая литота (утвердительное высказывание в отрицательной форме) очень распространена в английском языке благодаря большому количеству отрицательных префиксов. Она не всегда поддается переводу, так как в русском языке совпадают по звучанию отрицание «не» и отрицательный префикс «не-». Поэтому литота часто переводится утвердительным предложением с оговоркой.


Например:
"A Forsyte," replied young Jolyon, "is not an uncommon animal." (John Galsworthy, The Man of Property)
«Форсайт,— ответил молодой Джолион,— довольно обычное животное».


Антонимический перевод иногда бывает вызван лексическими расхождениями.


Например:
Snowdrifts three feet deep. (D. W., 1959) Сугробы высотой в один метр.


По-русски можно сказать «глубокий снег», «глубокие сугробы», но нельзя сказать «сугробы глубиной в один метр».


Благодаря заменам, «жертвам», добавлениям и возможен адекватный перевод. Поэтому неверно утверждение о невозможности перевода вообще, которое делали многие крупные филологи-идеалисты. Совершенно правильно утверждая, что художественное произведение всегда имеет ярко выраженный национальный характер и что каждый язык обладает своеобразными, присущими только ему средствами выразительности, они делали из этого неправильный вывод о невозможности перевода вообще. Такой точки зрения придерживались крупные немецкие философы-лингвисты — Г. В. Лейбниц, В. Гумбольдт, А. Шлегель, являвшиеся создателями так называемой теории «непереводимости». Этой же идеалистической концепции придерживался и русский ученый филолог А. А. Потебня.

Нельзя не согласиться с положением этих ученых о своеобразии каждого языка и национальном характере художественной литературы. Об этом говорили Жуковский и Пушкин, Белинский и Фет и многие другие писатели и переводчики. Белинский писал по этому поводу, что «если бы сам Пушкин взялся переводить Гёте, мы и от него потребовали, чтобы он показал нам Гёте, а не себя». Пушкин, вполне разделяя эту точку зрения, писал: «от переводчиков стали требовать более верности... пожелали видеть Данте, Шекспира и Сервантеса в их собственном виде, в их народной одежде...».

Наши писатели прекрасно понимали национальное своеобразие каждого языка. Но в отличие от сторонников теории непереводимости, они делали из этого правильный вывод, считая, что самобытные черты любого языка не могут служить препятствием для перевода. «Близость к подлиннику,— писал Белинский,— состоит в предании не буквы, а духа создания. Каждый язык имеет свои, одному ему принадлежащие средства, особенности и свойства до такой степени, что для того, чтобы передать верно иной образ или фразу, в переводе их должно совершенно изменить. Соответствующий образ, так же как и соответствующая фраза, состоят не всегда в видимой соответственности слов: надо, чтобы внутренняя жизнь переводного выражения соответствовала внутренней жизни оригинального».


Сама жизнь опровергла теорию непереводимости. Достаточно вспомнить прекрасные переводы — как в русской, так и в иностранной литературе,— ставшие достоянием этих литератур; например, переводы В. Жуковского, В. С. Курочкина, Н. Бунина, М. Лозинского, С. Маршака, Л. Тика и А. Шлегеля, Э. Фитцджеральда, Констанс Гарнет, Проспера Мериме и других.

Теория непереводимости не имеет под собой и теоретической базы. Объективно существующий внешний мир находит свое отражение в сознании — в мышлении человека, и свое выражение — в языке, благодаря единству языка и мышления. Мысль, выраженная на одном языке, всегда может быть «перевыражена» средствами другого языка в адекватной форме, благодаря использованию различных соответствий.

Стремясь к адекватности, переводчик не должен забывать о том, что язык перевода должен быть безупречно правильным. Никакое желание сохранить грамматические конструкции, фразеологические сочетания или стилистические приемы оригинала не может служить оправданием нарушения норм языка, на который делается перевод, в данном случае русского языка. Однако даже опытные переводчики порой допускают нарушение норм русского языка, впадая в буквализм. Например, в переводе романа Голсуорси «Сдается в наем», сделанном Н. Вольпин, встречается подобное нарушение:
Three days later, in that fast-yellowing October, Soames took a taxi-cab to Highgate Cemetery...
Три дня спустя, в быстро-желтеющем октябре, Сомс взял такси на Хайгетское кладбище.


В переводах романов Диккенса Е. Ланном и А. Кривцовой нередко встречаются такие буквальные переводы, являющиеся нарушением норм русского языка, как, например, «пароксизм поклонов», «летаргический юноша», «симметрическое телосложение», «публичная карьера», «медицинский джентльмен», «я—дьявольский негодяй» и т. п.
Цитируется по статье И. А. Кашкина «Ложный принцип и неприемлемые результаты» «Иностранные языки в школе», № 2, 1952 г.


В заключение следует еще раз повторить, что проблема адекватности есть в значительной степени проблема правильного использования при переводе лексико-фразеоло-гических, грамматических и стилистических соответствий. Адекватность не следует понимать в узком смысле. Это — широкое понятие, которое включает в себя диалектический подход к вопросу о характере точности перевода и правильное понимание самого понятия «точность». Понятие адекватности также подразумевает возможность замен (при помощи которых оригинал воссоздается в переводе средствами другого языка), производящих тот же эффект и выполняющих ту же функцию.

Отсюда следует, что понятие «адекватный перевод» включает в себя три компонента:
1. Правильная, точная и полная передача содержания оригинала.
2. Передача языковой формы оригинала.
3. Безупречная правильность языка, на который делается перевод.


Все три компонента адекватного перевода составляют неразрывное единство. Их нельзя отделить друг от друга— нарушение одного из них неизбежно ведет к нарушению других.


Заключение

Подводя итог вышеизложенному, можно сказать, что в своей практической работе переводчик может опираться на теорию перевода, в которой разработаны принципы перевода и установлены наиболее важные закономерные соответствия в лексическом, грамматическом и стилистическом плане. Наличие в языке этих соответствий и их анализ являются теми предпосылками, на которых основывается также идея машинного перевода.Опытный переводчик широко пользуется накопленными в процессе своей практической работы соответствиями и умеет прибегать к установленным закономерностям. Однако работа переводчика не сводится только к умению пользоваться готовыми формулами. При переводе газетно-публицистических статей, а тем более при переводе художественной литературы, от переводчика требуется умение пользоваться адекватными заменами. Он не должен упускать из вида, что переводит не отдельные с л о в а, а слова и сочетания слов в системе сложного целого. Переводчик должен стремиться не к передаче отдельного элемента, отдельного слова, а к передаче той смысловой и стилистической функции, которая выполняется данным элементом. Этим объясняется необходимость пропусков и добавлений, замены одного слова другим, замены частей речи и т. п. Подробнее все эти вопросы будут рассматриваться далее в разделах, посвященных частным вопросам перевода.

 

 

Оглавление


 


Источник: http://www.norma-tm.ru/library1_1.html



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Общие проблемы перевода/Глава I Поздравленья с днем защитника отечества прикольные

Метонимия примеры пословиц 10 оригинальных татуировок, которые помогли искусно
Метонимия примеры пословиц 5 пословиц о силе и храбрости воинов - Школьные Знания. com
Метонимия примеры пословиц TopDownloads - Просмотр - Открытка ко дню воспитателя своими руками
Метонимия примеры пословиц Анекдоты про одесситов - t
Метонимия примеры пословиц Батыревский район Чувашской Республики » Высказывания о библиотеке
Веселые и прикольные свадебные конкурсы, игры Иосиф Бродский. Стихотворения и поэмы (основное) КАК СДЕЛАТЬ ТАБЛИЦОРДПАД, Как сделать таблицу в WordPad Книга отзывов Наука и обучение Среднее и высшее образование, Education Открытый скрап-клуб: Сберегательная книжка для молодоженов Прически на бок на средние волосы: фото, идеи Свадебные песни-переделки Загадочная свадьба

Похожие новости